Подробная история Печать Email
Содержание
Подробная история
К ЧИТАТЕЛЯМ
«ПРИЮТ СПОКОЙСТВИЯ, ТРУДОВ И ВДОХНОВЕНЬЯ»
И.Л.НОВИКОВ
ПОД САМЫМ СЕРДЦЕМ У МАТЕРИ-РОССИИ
ВМЕСТЕ СО ВСЕЙ СТРАНОЙ
В ШКОЛЕ РАСТЕТ «НАШЕ БУДУЩЕЕ»
«МУЗЕЙ В ЛЕСНОМ ГОРОДКЕ»
МАРШАЛ ЖУКОВ
САМОЛЕТ «АЛЕКСАНДР ПУШКИН»
БИБЛИОТЕКА ИМЕНИ И.А.НОВИКОВА
ЕЩЕ НЕ «ПОСЛЕСЛОВИЕ»
Все страницы

 

«ПРИЮТ СПОКОЙСТВИЯ, ТРУДОВ И ВДОХНОВЕНЬЯ»

Так назвал Пушкин свое любимое Михайловское. Вслед за ним ста­ли так поэтично называть и другие места, дающие деятелям творческого труда спокойный отдых и силы для новых вдохновений. К цепочке таких мест вдоль железной дороги от Москвы на Киев (Переделкино - Мичури­нец - Внуково) добавился и следующий сразу за ними Лесной городок. Правда, железнодорожная станция долгое время носила свое перво­начальное название Катуар, но возникший возле нее дачный поселок сразу получил поэтичное название Лесной городок, видимо, в соответствии со вкусами его создателей принадлежавших в большинстве к интеллигенции.

Для такого названия имелись и вполне объективные основания. Поселок действительно строился и долго был окружен со всех сторон густым лесом. Дачи буквально утопали в зелени вековых дубов, берез, лип, елей. Участки под дачи выделялись большие, просторные (часто более гектара, а это 100 соток) - хватало места на поросшем лесом сухом холме, огибаемом речушкой с древним, тоже поэтическим названием Ликова.

Старожил Лесного городка Е.С.Щапов составил описание всей до­лины Ликовы, из которого приведем основную часть сведений, местами дополняя их.

Зарождается Ликова из родников в оврагах близ деревни Юдино к северу от Лесного городка. Течет на юг, потом поворачивает на восток, становясь границей между двумя холмами, на одном из которых постепен­но расстраивался Лесной городок, а на северном от него издавна лежитдеревня Бородки, или иначе Бродки (возможно от брода через когда-то до­вольно большую речку), Братки, «Ликово тож». Дальше речка Ликова сно­ва поворачивает к югу, обогнув лесногородский холм с востока, и ныряет под мосты железной дороги на Москву.

С такого моста хорошо бросить взгляд на долину Ликовы. Если едешь из Москвы, то из правого по ходу поезда окна видна верхняя часть долины, а из левого - ее продолжение. В своем начале долина представля­ет собой неширокие луга и поля, за которыми снова встают леса. К востоку от поселка, в сторону Москвы, лес тянется до соседней станции Внуково, около которой в лесу лежит Корзинкино озеро. Ручьи из него бегут к Вну­кову, к деревне Акулово на Можайском шоссе, а один - в Ликову.

Если же взглянуть из левого окна поезда, то увидишь на оставшем­ся позади высоком склоне, застроенном теперь дачами почти сплошь, вы­деляющийся среди них дом с колоннами, принадлежавший до революции московскому бельеторговцу Шанксу.

Противоположный склон занимает старинная деревня Осоргино -сосед Лесного городка с юга. Еще южнее вдоль деревни тянется каскад прудов, перегороженных плотинами. За ними - бывшая усадьба француза Катуара, крупного торговца парфюмерией и бельем в дореволюционной Москве. Он-то и создал каскад прудов на ручье, бегущем в Ликову с запа­да, из села Солманово. За прудами на пригорке живописно смотрится пре­красный парк.

Интересными были и постройки усадьбы. Во всяком случае, к ним был проложен один из маршрутов выходного дня Для московских любите­лей краеведческих походов. Мне довелось участвовать в походе сюда еще в 1960 е годы, когда постройки были целы. Теперь деревянного двухэтаж­ного дома Катуара нет, зато построены большие современные корпуса пансионата «Лесной городок».

Но вернемся к мысленному маршруту Е.С.Щапова, тем более, что он совпадает с маршрутом любителей путешествий.

Пройдя под Минским шоссе и железной дорогой, Ликова течет дальше на юг среди оврагов с небольшими болотцами и холмов, поросших густым лесом. Затем она выходит к селу Изварино, расположенному на высоком правом берегу. Возле деревни - кладбище и стояла в начале XX века деревянная церковь. В 1908 г. Абрикосовым, чье имение находилось на противоположном берегу, была построена вместо деревянной большая пятиглавая церковь из красного кирпича. Колокольню к ней не достроили, и осталась широкая паперть. Иконы и внутренние стены, своды церкви расписаны В.Н.Бакшеевым и будто бы М.В.Нестеровым. Внизу, в глубо­ком овраге, бил ключ и на Крещенье святили воду.

Туристические экскурсии ведут обычно и к усадьбе Абрикосова на противоположном высоком берегу. Здесь сохранился красивый старинный дом и пруд. В бывшем поместье теперь детский дом «Молодая гвардия», для которого выстроили еще и большой современный корпус.

Далее Ликова протекает под Боровским шоссе, идущим к аэропорту Внуково, и через несколько километров впадает в реку Десну, приток Пах­ры. Возле устья Ликовы лежит одноименная с ней деревня. Но автор опи­сания не советует идти дальше Изварина, так как за шоссе начинаются владения аэропорта, вернее, его задворки, заваленные всяческим мусором и еще не облагороженные. Вот и туристический маршрут разворачивают от Изварина снова к окрестностям Лесного городка и недалекого от него поселка Дубки.

Мы же с автором после воображаемой остановки на железнодорож­ном мосту через Ликову продолжим путь на электричке до станции Лесной  городок.

Первоначально, после открытия Брянской (ныне Московско-Киевской) железной дороги, это была платформа Катуар. Статус станции получен после строительства идущей отсюда железнодорожной ветки к аэ­ропорту Внуково. Название станции несколько раз менялось: то Катуар-Белавенец, чтобы отличить от станции Катуар на Савеловской железной дороге, то Катуары (в разговорной речи) С 1970-х годов утвердилось ны­нешнее название «Станция Лесной городок» по наименованию ставшего уже значительным поселка.

Поселок начинается сразу от станции (ул. Вокзальная) и протянулся примерно на два километра к северу от нее, до спуска к реке Ликова, за ко­торой начинается деревня Бородки. Туда и далее - до Можайского шоссе, поселка Дубки и платформы Пионерская Белорусской железной дороги -ведет асфальтированная дорога, проходящая по Центральной улице посел­ка. Когда-то это была единственная улица, а скорее даже не улица, а про­сека, по обе стороны которой отводились участки под дачи.

Лесной городок начинался и оставался несколько десятилетий чис­то дачным поселком. Е.С.Щапов, живший здесь с 1920-х годов, записал свои воспоминания и собранные у старожилов сведения о первых десяти­летиях жизни поселка. Приведем некоторые страницы.

«Поселок Лесной городок недаром называется Лесным. Он не толь­ко построен в лесу, но и окружен лесами. До революции, да и в 20-х годах на дачных участках можно было собирать грибы, ягоды, орехи. Редко кто уходил с пустой корзинкой.

Строительство дач, начатое в конце 19 века, производилось по обе стороны широкой - до 50 м - поляны. Как отмечает в своих воспоминани­ях В.С.Смирнов, дачи строили обеспеченные люди - тогдашняя элита об­щества. Первая справа дача, если считать от современного Минского шос­се, была затейливая, красивая розовая дача генерала Патулова (в 20 - 30-е годы она принадлежала Кесслеру); напротив - дачи братьев инженера и врачей Помельцовых; далее справа - врачей Лебедева и Зайцева; слева, уже после революции, дачи принадлежали Каширину, Родевальду, Бодину, Макарову, Буробину и другим. Всего было построено около 30 дач. Почти все дачи отличались интересной архитектурой, великолепной была внеш­няя и внутренняя отделка.

В качестве примера можно привести дачу в переулке Образцовом. Это одна из самых интересных дач и к тому же сохранившаяся почти в первозданном виде благодаря усилиям теперешних хозяев.

Участок, на котором построена дача, больше гектара. Здесь был яб­лоневый сад с примерно 80 яблонями различных сортов. Около 30% за­нимал лес, в котором можно было собирать грибы. Посередине участка хо­рошее открытое место для огорода (соток 7 - 8) и небольшой прудик, кото­рый заполнялся весной - осенью водой, использовавшейся для полива. В середине яблоневого сада была устроена горка, вокруг которой росли че­решни.

Просека, которая сейчас носит название переулок Образцовый (и не зря!), обсажена с обеих сторон плотными рядами лип, во время цветения которых переулок благоухает. Такая же липовая аллея ведет от ворот к внутренним строениям.

Кроме самой дачи в усадьбу еще в 20 - 40-е годы входили коров­ник, конюшня, большой двухкамерный погреб, баня и домик для персона­ла. Устроен был глубокий колодец с ручным насосом, с помощью которого можно было достать воду в ведра, а раньше и наполнить бак на чердаке для использования внутри дачи.

Дача представляла собой одноэтажное строение. У дачи было 3 террасы - две застекленные и одна открытая, площадью около 40 м, кото­рую на зиму закрывали щитами. Было три крыльца оригинальной конст­рукции. Одна из террас была застеклена цветным и резным стеклом. Над открытой террасой устроен конус со шпилем. Над двумя трубами - краси­вые конусообразные шпили. Двускатная крыша основной части дома была покрыта оцинкованным железом. Чердак был засыпан крошкой пробково­го дерева. На чердаке установлен бак, обеспечивающий работу водопрово­да в течение длительного времени. Внутри дома были устроены ванная комната, предванная комната и туалет. Недалеко от дома сооружен фон­тан, в котором установлена фигура аиста с поднятым клювом.

Красиво была оформлена внутренность дома. Посередине находи­лась большая гостиная с камином, отделанным мрамором. Стены гостиной были обиты резными планками под дуб. Пол покрыт расписным линоле­умом. Кроме гостиной было три красиво отделанных комнаты. Особенно хороша комната, выходящая большим окном на юг. Стены ее покрыты расписными листами, печь облицована кафелем до потолка. В центре с по­толка спускался изящный из резного и расписанного стекла плафон для керосиновых ламп или свечей. Хороши были рамы во всех комнатах - со сложным переплетом, тоже под мореный дуб. В даче была кухня с боль­шой плитой, кладовая. Пол во всем хозяйственном комплексе покрыт ка­фелем, сохранившимся до сих пор, практически в течение ста лет.

Интересна история хозяев дачи, что теперь дом 14 по улице Павли­ка Морозова. Сохранилась купчая продажи дачи, составленная еще в пред­революционное время. Дача была приобретена в 1914 году неким Алек­сандром Бенуа. Вполне возможно, что этим А.Бенуа был известный рус­ский художник, историк искусства и художественный критик.

Представляет интерес сохранившая в какой-то степени свой перво­начальный облик дача на Центральной улице, принадлежавшая в 20-е годы врачу Лебедеву. Старожилы вспоминали, что у врача была пролетка, на которой он объезжал больных в поселке и, вероятно, в окружающих селах.

И надо сказать, что в Лесном городке не было глухих заборов, ни­кто не собирался ничего прятать, все было на виду, не то, что делается сейчас.

После революции некоторые дачные участки разделили на более мелкие. Выдавало государство и новые участки. Но и в 1920 - 30 е годы дач в Лесном городке было, по подсчетам Е.С.Щапова, всего около 30 (по другому источнику - до 60), а постоянных жителей было наперечет. Посе­лок оставался типично дачным и очень уютным, красивым. Автор рисует картинку Лесного городка тех лет; «Перед вами широкая поляна, с обеих сторон которой за красивыми заборами в гуще лесного массива скорее угадываются, чем видны редкие дачи самой различной постройки. Редко увидишь кого-либо из жителей на приусадебных участках. Население Лес­ного городка было очень небольшим, наверное, человек 150 - 200. Куда не кинь взгляд, везде большие массивы деревьев, чаще всего берез, дубов, лип и елей. И у каждой дачи сад, обычно яблоневый. Груши были напере­чет. Когда яблони цветут, Лесной городок благоухает, а как это красиво выглядит. Не менее красиво, когда в августе - сентябре не оторвешь взгля­да от садов, в которых «наливаются яблоки разных цветов и размеров. Красив Лесной городок!».

Свидетельствую, что красота и уют дачного поселка сохранялись и позже. Помню, как еще в 1968 г., в конце весны, впервые шел по его Цен­тральной улице, утонувшей в зелени деревьев. Только изредка и небыстро проезжала какая-нибудь машина, а прямо по дороге шла веселая стайка школьников. Так же, как они, весело щебетали всюду птицы, и - чу! - где-то закуковала среди густых деревьев кукушка. Над узким тротуарчиком нависали из-за низких заборов дач ветки деревьев и кустов, часто это были цветущие яблони, сливы. По веткам молодых сосен, которыми густо обса­жена улица, прыгали резвые белочки, совсем не боясь прохожего, скорее разглядывая его с любопытством.

Здесь ли не захочется пожить! - подумалось мне тогда. Наверняка, здесь живет кто-то го интересных творческих людей. Надо расспросить местных жителей...

Да, Лесной городок видел у себя немало творческих людей. Ведь они-то умеют заметить и оценить прекрасные места. И стремятся поболь­ше бывать в таких местах - во время летнего отдыха на даче или просто приезжая к знакомым в гости, а то и поселившись здесь постоянно.

Не только покой и отдых дает жизнь среди красивой природы. При­ходят свежие силы, новая тяга к труду, творческое вдохновение. Здесь хо­рошо работается. Недаром не только отдохнуть, но и поработать интен­сивно приезжал на свою лесногородскую дачу Б.Е.Веденеев, академик, один из разработчиков и организаторов осуществления великого плана ГОЭЛРО (Волховстрой, Днепрогэс и др.), депутат Верховного Совета СССР. Соседи вспоминают, что Борис Евгеньевич работал часто даже то­гда, когда дача была полна гостей. Он старался только отправить их, хотя бы на время, погулять, а сам заканчивал срочную работу.

Образцом труженика стал для лесногородчан академик ВАСХНИЛ В. Алпатьев, работавший на Грибовской селекционной станции, но жив­ший в Лесном городке.

Жил у нас на Луговой улице крупный русский писатель И.Л.Новиков. А на Центральной улице и сейчас живут родственники Фе­дора Панферова. Семья сохранила широкие литературные связи, и здесь в гостях бывают известные литераторы. Можно, например, увидеть расту­щие    около    дачи    кедры,    привезенные    сюда и посаженные А.Чивилихиным, автором широко обсуждавшеюся в свое время «Кедро-града».

Многократно видели в Лесном городке известного поэта-песенника Леонида Дербенева. Из артистов и режиссеров встречали здесь Бориса Ба­бочкина, Алексея Баталова, Галину Волчек и многих других. Несколько раз приезжала Лидия Русланова. Хотела даже купить дачу в Лесном город­ке, но как-то не сложилось.

Много литераторов, особенно писателей-переводчиков, отдыхало летом на дачах Гослитиздата, располагавшихся долгие годы на большом дачном участке по переулку Образцовому, а также на даче издательства «Правда» на улице Центральной. Можно бы назвать и некоторых, живу­щих в поселке постоянно, однако, литераторы не любят выдавать широкой публике место своего «приюта спокойствия», трудов и вдохновенья», как и большинство людей творческих профессий - художников, архитекторов, ученых и т.д.

Пожалуй, больше всего полюбился Лесной городок деятелям изо­бразительных искусств, хотя и о них узнаешь разве что случайно. Кто из нас, любуясь росписью Храма Христа Спасителя в Москве, знает, что часть из них создана молодым художником С.В. Кузяковым, живущим ле­том па даче с родителями, тоже творческими работниками: мать — журна­листка, отец четверть века возглавлял издательство «Изобразительное ис­кусство».

Профессию Вл.А.Артамонова выдает зашедшим к нему на дачу стоящий здесь под открытым небом огромный бюст вождя, профессио­нально завершенный, но не обретший своего пьедестала в одной из столиц в связи с переменой политической обстановки. Вместе с родным братом В.А.Артамоновым Владимир Александрович создал много известных па­мятников, например, Эрнсту Тельману в Москве, у метро «Аэропорт». Мне же в малой мастерской на даче скульптора сразу бросилось в глаза фото прекрасного памятника Суворову, которым мы с лесногородскими школь­никами любовались в Тирасполе во время этнографической экспедиции в 1980 г.

Зато изрядное смущение пришлось пережить, знакомясь с выстав­кой картин художника В.В.Анисимова в его мастерской на даче по ул. Центральной. Пришлось признаться, что ничего не знал до сих пор об этом художнике. Чтобы поправить неловкость, я честно признался, что я профан в живописи. Хозяин великодушно назвал это «обычным случаем»: много, мол, нас, художников, и не всем быть великими, известными. Нужны в ис­кусстве не только гении, но и рядовые мастера. Однако новые горизонты и новые объекты для искусства открывают большие художники. Вот этот наш уголок России открыл Бакшеев... И туг Владимир Владимирович стал рассказывать о большом художнике В.Н.Бакшееве, жившем два года вме­сте с дочерью на этой вот самой даче, писавшем свои этюды в живописных уголках Лесного городка и близких окрестностей.

Для художников дорогу в лесногородские места проложил извест­ный живописец В.Н.Бакшеев (1862 - 1958), открыв их сначала для самого себя. Собственно говоря, места эти только много лет спустя стали назы­ваться лесногородскими. Зато давно уже существовали окрестные деревни. В одну из них - Зайцево, верстах в трех от будущего Лесного го­родка, молодой Василий Бакшеев приехал погостить к своему другу, тоже студенту, У родителей того была здесь своя усадьба, где летом весело про­водило время много молодежи. В сестру друга - Анну Лосеву влюбился начинающий художник. Через несколько лет они поженились и стали жить на даче родителей около Зайцева. Позднее Бакшеев построил здесь дом по собственному проекту и жил в своей усадьбе, получившей название «Дуб­ки» долгие годы, несмотря на трудное в то время сообщение со столицей, где был уже преподавателем в знаменитом Училище живописи, ваяния и зодчества.

Привлекла к покорила художника здешняя природа Исследователи жизни и творчества В.Н.Бакшеева даже считают, что «именно в Зайцеве Бакшеев твердо определил свое второе призвание в искусстве - пейзаж.» И это при том, что уже было получено художником широкое признание за жанровые картины, в первую очередь «Девушку, кормящую голубей» (1887) и «Житейскую прозу» (1892 - 1893), относимые теперь к класси­ке.

Установили исследователи и то, что удивительную нежность и тро­гательность образа девушки в первой, еще студенческой картине Бакшеева (сразу выделенной среди всех и приобретенной Третьяковым для своей знаменитой галереи), помогло создать то, что в ней воплощены черты лю­бимой художником девушки из Зайцева. Во вторую же картину перенесен по памяти интерьер дома Лосевых в Зайцеве. Так что и тут влияние зайцевских впечатлений, чувств. Но, конечно, не только зайцевских, а всех обретенных за годы любовного внимания к природе и людям.

Это зарождалось еще во время детства в большой и дружной семье, жившей на лефортовской окраине Москвы в небольшом деревянном доме, имевшем сад и огород. Вот и в Зайцеве Бакшеев завел огород, посадил яб­лони, цветы и любовно ухаживал за ними. Развел голубей. Дочь вспомина­ла: «Мы, дети, постоянно лазили с ним на крышу и любовались, как белые голубки кружатся в голубом летнем небе. Голуби точно сопровождали всю его жизнь. Первой его картиной была «Девушка, кормящая голубей». Го­лубями он увлекался несколько лет своей зрелой жизни. Стая белых голу­бей поднялась с башни Новодсвичьего монастыря, когда отца опускали в могилу».

Украсить, облагородить Василий Николаевич старался и все окру­жающее. На ручейке возле Зайцева устроил небольшой прудик и посадил вокруг сосенки. Теперь это «бакшеевское» место старожилы Зайцева пока­зывают приезжим. А вот уникальный дом художника не сумели сохранить и показывают только место, где он стоял.

Мне довелось видеть еще и сам построенный когда-то Бакшеевым дом. С группой лесногородских школьников-собирателей игр мы обследо­вали окрестности своего поселка, издавна славившиеся промыслами иг­рушки (Бородки, Осоргино, Ликино, Щедрино и др.). В Зайцеве когда-то точили из дерева фигурки для шахмат. Да знали мы и про усадьбу Бакшее­ва.

К концу 1960-х годов дом Бакшеева изрядно обветшал, пережив не­скольких разных хозяев. И все-таки сразу было видно, что строил дом ху­дожник с большим вкусом и любовью.

Разумеется, не только Зайцево любил художник. С большой и про­никновенной любовью написано им множество этюдов и картин с видами волжских мест, степей Казахстана, гор Тянь-Шаня и др. Немало работ по­священо окрестностям Лесного городка, например, этюды «Переделкино», «Измайлово-Переделкино», «Подмосковье. Внуково», картина «Передел­кино» и др. Есть и посвященные непосредственно Лесному городку: «Подмосковье. Лесной городок». Холст, масло. 70 х 91; «В Лесном город­ке.» Холст, масло. 34,2 х 26,7 (1955 - 1956 гг.). Собрание А.В. Бакшеевой. Москва.

Художник В.В.Анисимов, на даче которого в Лесном городке Бак­шеев жил летом в последние годы своей жизни, пересказал мне некоторые запомнившиеся разговоры с Василием Николаевичем. Усадьбу «Дубки» в Зайцеве и окрестности любили не только сам Бакшеев, но и приезжавшие к нему часто в гости друзья-художники: АМ.Корин, И.И.Левитан, С.В.Малютин, А.С.Степанов, а М.В.Нестеров гостил подряд несколько лет. И тем не менее Василий Иванович уступил свою усадьбу, чтобы в ней раз­местилась санаторно-лесная школа для ослабленных детей, а сам худож­ник перебрался в дачное место «пески», где были построены для художни­ков кооперативные дачи.

Однако выбор места для дач, произведенный каким-то администра­тором, оказался на редкость неудачным. Место не понравилось - оно было некрасивым, скучным для художника. Бакшеев стал снимать дачи на лето, вернувшись в любимые места, но не прямо в Зайцеве, что смущало бы но­вых владельцев усадьбы «Дубки», а поблизости. Теперь «он создавал свои летние этюды и в Кутуарах по Киевской железной дороге, и под Тару­сой...»6

История с зайцевской усадьбой «Дубки» очень ярко характеризует В.Н.Бакшеева как человека. Дочь Василия Николаевича в своих воспоми­наниях об отце, записанных М.П.Сокольниковым, говорит, что его всегда привлекали бедные, ничем не примечательные люди. Он старался всем помочь - и своим, и совершенно посторонним людям. От учеников худож­ника известно, что если из них был кто-то плохо одет, Василий Николае­вич просил непременно передать ему через сторожа новый костюм и пре­дупреждал, чтобы не говорили от кого.

Подобные истории иногда принимали юмористический оттенок. Однажды он пошел писать этюд. После возвращения между Василием Ни­колаевичем и его женой произошел такой разговор:

- Васюточка, ведь на тебе был пиджак, когда ты уходил, - сказа­ла жена.

- Был, милуша, да дядя Иван подошел... Совсем, бедняга обно­сился. А мой ему как раз...

В таких случаях Анна Алексеевна одобрительно смеялась - она поддерживала мужа в его добрых порывах, хотя и для самих время было нелегкое.

Но вернемся к художественному творчеству, правда, неразрывно связанному у Бакшеева с его нравственным обликом и идеалами. Иначе и быть не могло у любимого ученика Саврасова, Поленова, Маковского, друга Архипова, Корина, Коровина, Левитана, Нестерова, которых привле­кало в Бакшееве на редкость гармоничное соединение качеств художника и человека.

Уже с 1890 г. Бакшеев становится участником Товарищества пере­движных выставок, а вскоре уполномоченным Товарищества в Москве, распределявшим помощь нуждающимся художникам. На его запросы в правление, находившееся в Петербурге, всегда отвечали: «Выдайте по Ва­шему усмотрению».

Сразу же после революции Бакшеев пошел безвозмездно работать в Комиссии по охране памятников искусства и старины. Он был одним из немногих, кто имел право визировать охранные грамоты, и им были спасе­ны многие культурные ценности.

Непререкаемым авторитетом и любовью пользовался Бакшеев в Училище живописи, ваяния и зодчества, где преподавал вместе с такими художниками, как Архипов, Касаткин, Корин, Пастернак, Савицкий. Но главным всегда оставался неутомимый художнический труд. Семьдесят лет такого непрерывного труда. Неоднократные выставки, включая персо­нальные или в составе наиболее признанных художников, несколько изда­ний художественных альбомов, не менее шести книг, посвященных жизни и творчеству художника. Когда была создана Академия художеств СССР, одним из первых ее действительных членов, то есть академиков, утвердили В.Н.Бакшеева.

Невольно возникает вопрос: почему же сейчас имя Бакшеева не яв­ляется широко известным? Он был убежденным сторонником, подвижни­ком реалистического искусства, хотя знал и иные художественные направ­ления, охотно отмечал в них что-то положительное, был снисходительным к некоторым из их крайностей. Оппоненты не были столь же благородны. С 1980-х годов имя Бакшеева глухо замалчивается.

Но историю культуры не переделать. В нее имя В.Н.Бакшеева уже вписано и, значит, останется навсегда.

Похоронен он на Новодевичьем кладбище - этом пантеоне круп­нейших деятелей отечественной культуры.